Обязуюсь вести себя правильно

Накануне Нового года из Симферопольской колонии на свободу досрочно отправятся десять арестантов — теперь уже бывших

Требовательные «льготники»

На днях прошло выездное заседание наблюдательной комиссии гор-

исполкома, с которой согласовывается применение права на выход на волю того или иного «исправившегося» арестанта. Причина выезда в симферопольскую колонию № 102, где отбывают наказание ранее не раз судимые граждане, была еще и в том, что в последнее время зеки все чаще жалуются в прокуратуру на решение комиссии отказать им в досрочном освобождении. Мол, требуем от комиссии дать согласие... и так далее. Что удивительно — прокуратура иной раз тоже требует от членов комиссии пояснить, почему выход на волю арестанта они сочли нецелесообразным. Забывая при этом, что, согласно закону, окончательное решение в любом случае принимает суд, с учетом или без учета рекомендаций комиссии. Но зеки-отказники по-прежнему требуют объяснений.

На этот раз имелась возможность посмотреть в глаза и выслушать каждого из десяти граждан, которые претендовали на досрочный выход на свободу — и то правда, гораздо приятнее встретить Новый год дома, в кругу семьи, нежели в колонийском бараке. И, как обычно, большинство осужденных попали в колонию по причине того, что позарились на чужое имущество — совершили кражу, грабеж или разбой с применением оружия типа ножичка. А если учесть, что практически у каждого из них судимость далеко не первая, можно считать, что криминальная личность уже сформировалась. И сможет ли она измениться в лучшую сторону — тут уж ни члены комиссии, ни сотрудники колонии точно знать не могут.

Кроме того, несколько претендентов на освобождение совершили преступления в тот период, когда вышли на свободу по предыдущему сроку как раз в результате УДО. Но на свободе гуляли недолго — кто пару недель, а кто и пару дней, после чего вернулись к прежнему «ремеслу». И не последнюю роль здесь сыграли «излишества нехорошие», но привычные гражданам, не отягощающим себя соблюдением законов — большинство преступлений совершено под «кайфом», у кого под алкогольным, а у кого под наркотическим. Так что поверить в трогательные слова зеков о том, как они хотят начать «новую жизнь», исправиться, завести семью и детишек, очень сложно. Тем более что у многих она до отсидок была, нормальная жизнь, но почему-то хотелось приключений «с криминальным уклоном».

По идее, человек, вышедший на свободу раньше окончания срока и сразу же совершивший преступление, обманул доверие и комиссии, и суда — не исправился, но вот гуманное законодательство разрешает ему воспользоваться таким правом и при последующих отсидках, в отличие от амнистии, которая может быть применена только один раз.

А в остальном, прекрасная маркиза...

В ожидании общения с членами комиссии зеки стоят в «школьном» коридоре, а прием ведется в учебном классе, поэтому даже со сложенными по привычке руками за спиной они напоминают учеников — вроде как не преступление совершили, а так, немного проштрафились. У одного «немного» — это пять судимостей, и все — кражи и грабежи. В этот раз сел за грабеж, совершенный в первую неделю после возвращения из колонии. Естественно, туда же и вернулся, добавив к неотбытым двум годам новый срок. Судя по материалам его дела — есть семья, жилье, утверждает, что будет и работа. «Я твердо уверен, что больше в колонию не вернусь», — говорит он. У членов комиссии, правда, такой уверенности нет, но отнимать у человека шанс исправиться они просто не имеют морального права.

Следующий молодой человек подросткового вида, судим трижды, помимо краж, еще и автомобиль угнал, а последняя судимость — за сбыт наркотиков. Впрочем, фигурировала «дурь» и в предыдущих приговорах. На вопрос, собирается ли лечиться от наркомании, уверяет, что уже давно у него нет зависимости — тут, мол, в зоне, наркоту не найдешь. Неправда — кому надо, находят. Говорит вроде правильные слова, что мать с бабушкой остались одни, ждут его освобождения как единственного мужчины в семье. «Я буду работать, прошу мне поверить, я же кормилец теперь». Его готовы отпустить на свободу, но вслед говорят: «Лишь бы ты это не забыл, когда за ворота колонии

выйдешь».

Пожилой мужчина сбивчиво поясняет по своему делу: мол, по пьянке подрались с собутыльником, ударил, а тот возьми да умри. В результате немалый срок, из которого две трети он уже отсидел. Правда, последствия неумеренного потребления алкоголя за эти годы так и не прошли — создается впечатление, что мужчина с большого «бодуна». Нарколог напоследок настойчиво рекомендует ему на свободе полечиться в реабилитационном центре, поскольку в его судьбе всему причиной алкоголь. И только заглянув в личное дело, обнаруживаем, что этому «глубокому старику» всего-то 45 лет. Это ж надо так допиться...

Следующий осужденный разговаривает немного свысока, вроде как ему одному известна некая истина — он мусульманин, служит имамом в колонийской мечети, поэтому и на вопросы о судимостях отвечает неохотно, вроде бы их и не было. Проблем с тем, как жить на свободе, не видит — мол, у меня и до срока была работа, и сейчас будет. И вообще, все будет в порядке, поскольку он же верующий... Почему это не мешало ему совершать предыдущие преступления, узнать так и не удалось.

Следующий «претендент на свободу» выглядит вполне благообразно — чистый пожилой человек с палочкой, инвалид. Ну, чего, спрашивается, ему долго сидеть, тем более, что виновен он в аварии, в которой пострадал один человек, правда, получил серьезные травмы. Гражданина за хорошее поведение и ввиду возраста отпускаем на свободу, даже удивляясь, за что же это дали целых пять лет, если часто у нас убийцы за совершение ДТП срока не получают. А в личном деле есть и ответ на этот вопрос: оказывается, при себе в момент аварии у гражданина была еще и марихуана, и немало.

После «знакомства» с колонийскими льготниками комиссия рассматривала дело женщины, отбывающей наказание в СИЗО и отсидевшей уже больше половины срока. Она убила мужа, правда,

«неосторожно» — мужчина много лет беспробудно пил и так же беспробудно издевался над всеми членами семьи. Жена сносила побои чуть ли не ежедневно. В тот роковой день он накинулся на нее с ножом, она его выхватила и ткнула дебошира куда-то в плечо, чем явно охладила его пыл. Он вышел из дома и сел на лавочке. И больше не встал — с виду легкий порез, нанесенный женщиной в состоянии глубокого душевного волнения, пришелся в крупный сосуд, и муж умер от потери крови... Было решено, что женщина за свой поступок уже получила сполна, отсидев две трети данного ей судом срока.

А в остальном — дело за решением суда, который согласится с выводами комиссии ибо примет иное решение.