«Крымский ТелеграфЪ» побывал на месте Чернореченского сражения Крымской войны, где погибло более двух тысяч русских солдат, моряков и офицеров
Чернореченское сражение стало самым трагичным событием Крымской войны, тем не менее, в отличие от Альминского, оно почему-то предано забвению. По сравнению с французами и сардинцами, которые практически избежали потерь, войска главнокомандующего генерала Горчакова не просто потерпели фиаско — были в упор расстреляны из артиллерийских пушек и ружей на склонах Федюхиных гор, в бассейне Черной речки. Трагедия произошла через год после знаменитого Альминского сражения — 4 августа 1855 года. И ее итоги повлияли на результаты Крымской войны. Сейчас на месте битвы стоит памятник русским воинам, а под Севастополем расположено заброшенное кладбище, где хоронили погибших героев.
Пирогов не успевал оперировать раненых
В Байдарской долине расположено Чернореченское водохранилище, питающее водой город, от него берет свое начало Черная речка и расчерчивает границу Севастополя от села Озерного до Инкермана. Примерно у середины реки расположено поле, со всех сторон окруженное горами: Гасфорта, Сахарная Головка и Федюхины высоты. Именно здесь и произошло историческое сражение, в память о котором у реки установлена стела с фамилиями генералов. Надпись на обратной стороне мемориала гласит: «Убиты генералы Реад, барон Вревский, Веймарн, 66 офицеров, 2273 нижних чина». Но цифры эти говорят лишь о тех, кто погиб непосредственно на месте сражения. Тех же, кто умер в расположенном неподалеку, в Бельбекской долине госпитале, было намного больше. Кстати, лечил героев Чернореченского сражения знаменитый русский врач Николай Пирогов, основоположник военно-полевой хирургии. Важнейшей заслугой Пирогова является внедрение в Севастополе совершенно нового метода ухода за ранеными. Метод этот заключается в том, что раненые подлежали тщательному отбору уже на первом перевязочном пункте. В зависимости от тяжести ранения одни из них немедленно оперировались в полевых условиях, тогда как другие, с более легкими ранениями, эвакуировались вглубь страны для лечения в стационарных военных госпиталях. Пирогов прибыл в Крым 12 ноября 1854 года и за 10 месяцев прооперировал более пяти тысяч раненых.
Тех же, кто все-таки скончался от ран, хоронили на Горчаковском, или «Сонном» кладбище, расположенном в селе Заря Свободы. В некрополе сохранились лишь ограда из бутового камня, и то полуразрушенная, и варварски разграбленные черными археологами могилы. Тяжело пройти по кладбищу, не провалившись ногой в полость. Остались всего два надгробия из более чем двухсот — полковнику Фрейнду и майору Полешко. Крымские патриоты, занимающиеся реконструкциями сражений Крымской войны, давно поднимают вопрос о том, чтобы восстановить кладбище, но все упирается в финансирование.
Командующего похоронили в Успенском монастыре
Как отмечают свидетели тех событий, офицеры, имена которых выбиты на памятнике в честь сражения на Черной речке, сыграли неоднозначную роль в этой битве. После нее Лев Толстой убеждается в недалекости ума высших военных чинов и сочиняет издевательскую песенку: «И пришлось нам отступать, Р... же ихнюю мать». Песня стала широко известной, а все потому, что многие солдаты, матросы, да и офицеры понимали бестолковость отданных командованием приказов в этом сражении. Генералы Горчаков и Реад посылали на Федюхины высоты полки, причем один за другим, и их по очереди артиллерийским огнем расстреливали со своих редутов французы. А когда редеющие на глазах русские полки добираются до батарей противника и захватывают их, им приказывают оставить захваченные позиции. Поскольку подобные безумства со стороны генералов не могли допустить патриотично настроенные севастопольцы, среди солдат поползли слухи о предательстве. Масла в огонь подливали и донесения о прямо-таки мистических смертях якобы неугодных командиров. Например, Реаду раздробила череп лопнувшая над его головой граната, а смерть барона Вревского вообще не поддается логическому объяснению, ведь в такие совпадения трудно поверить: первое вражеское ядро оторвало рукав его наброшенной на плечи шинели, через две минуты второе ядро попало в передние ноги его лошади, а третье снесло Вревскому голову. В то же время ехавший впереди главнокомандующий Горчаков ни разу не удосужился обернуться и поинтересоваться, что же случилось с его генералом...
Похоронен барон Вревский в Успенском монастыре в Бахчисарае. Спустя 34 года рядом с надгробной плитой появилась точно такая же, но на ней выгравировано имя его супруги Анастасии Сергеевны, которая пережила не только Крымскую войну, но еще и русско-турецкую.
Уходя, сардинцы посадили кактусы
Из этих оврагов на Черной речке отстреливался от французов и штурмовал их позиции и сам Лев Толстой. После высадки неприятеля в Крыму Лев Николаевич как истинный патриот подал рапорт о переводе его в Севастополь. Шел второй месяц героической обороны Севастополя, когда в осажденный город 7 ноября 1854 года прибыл Лев Толстой. Он пережил многие сражения Крымской войны, в том числе каким-то чудом уцелел и в кровавой сече на Черной речке. Экскурсоводы, приводя на это место туристов, цитируют строки из его стихотворения: «На Федюхины высоты нас всего пришло две роты, а пошли полки». В этой строчке и отражались вся трагичность и нелепость сражения: большую часть вой-ска французы расстреляли из пушек, поэтому сражаться с ними на штыках пришли единицы. Но тем не менее русские, как всегда, проявили себя в рукопашном и все же заставили неприятеля отступить.
Кстати, на горе Гасфорта до сих пор живет память об этом сражении. Здесь сардинцы посадили кактусы-опунции в память о своих погибших товарищах. Раньше на горе располагалось и кладбище с часовней, но во время Великой Отечественной войны его разрушили. Остатки стен впоследствии разобрали на стройматериалы местные жители.
Алексей ПРАВДИН
Фото А. Правдин
Материал опубликован в газете «Крымский ТелеграфЪ» № 157 от 18 ноября 2011 года
