Однажды оступившись, молодой человек так и не смог остановиться на преступном пути
Бывает, когда человек становится преступником как-то совершенно неожиданно для себя — вот только что стояли с друзьями, разговаривали, один предложил: а давай… Дальше — у кого как: машину угнали, магазин ограбили, позднего прохожего побили. Бывает, по первой судимости, срок наказания реальный, бывает условный, а бывает, что человек, раз поскользнувшись, уже просто не умеет и не хочет учиться жить по-другому. Так получилось с нашим «героем», к которому уже и мать на свидания ездить не хочет — даже не презирает, а просто устала от его существования.
Преступная «неожиданность»
Александр рос в маленьком почти курортном городке — море рядом, отдыхающие в сезон приезжали, правда, небогатые: модное ныне понятие инфраструктура в городе была аж никакая. И соседи, и учителя в школе считали его мальчиком тихим, воспитанным, хотя жил он с одной мамой — загадочный отец был, скорее всего, одним из курортников. Приглянулась ему двадцать лет назад местная девочка Валя, тогда еще студентка крымского вуза, приехавшая домой на каникулы, — вот и появился на свет мальчик Саша.
Мама его никакого отца ему и не искала, замуж не вышла, зато карьера совершенно неожиданно пошла вверх: несмотря на статус матери-одиночки, Валентина была человеком принципиальным, умеющим принимать решения, да и много ли выпускников высшей школы оставались в то время работать в отдаленных от столицы районах?
В общем, доросла она до статуса чиновника местной власти, часто по работе ездила в Симферополь, но пристраиваться в столице не стала, хватало ей ее статуса с головой. С сыном отношения были нормальные, теплые — мамой она была не слишком строгой, но Сашу и не баловала, хотя все необходимое у него было: опять же, помогал мамин статус и немаленькая зарплата. Теперь, спустя почти десяток лет, она себя корит: «Может, мало ему было моего внимания, хотя не скажу, что все время была занята работой. В школу и ходила, и звонила его учителям, чтобы успеваемость контролировать, часто брала еще подростком даже в деловые поездки — мы находили время на общие развлечения. Когда школу закончил, помогла поступить в вуз: знакомые знакомыми, но экзамены-то сдавал сам, и очень неплохо. Когда и почему он оступился, понять не могу».
А оступился сынок сразу же на тюремный срок, а ведь ничто беды и не предвещало. Пошел, как обычно, с друзьями пивка попить в летний бар (человек взрослый, 21-й год тогда шел) — не вернулся до самого утра. Она пришла на работу, занялась делами, плохие мысли гнала, хотя решила: не позвонит или не появится до 12 дня — напряжет милицию. Не понадобилось — милиция сама ее напрягла звонком на мобильный: «Валентина Андреевна? Подъедьте в горотдел милиции, тут ваш сын, Александр… Долго рассказывать, лучше приезжайте».
Оказалось, что благополучный, в общем-то, Саша вместе с товарищем-одноклассником, ставшим уже местным алкоголиком, пошли на разбой — ночью, выйдя из бара и поиздержавшись, вырвали сумку у дамы среднего возраста, да еще и зачем-то ударили по голове валяющейся на аллее парка веткой спиленного дерева. У пострадавшей не такая уж и тяжкая черепно-мозговая травма, но вот сучки ветки располосовали мышцы на лице, превратив его в сплошное месиво, поддающееся лечению только у пластического хирурга.
Будь женщина простушкой местной — Валентина нашла бы слова и способы дать ей денег, в том числе и на пластическую операцию, не жалко, человеку надо помочь. А та бы помогла ее сыну-виновнику. Да не сложилось: дама оказалась довольно богатой женой неместного бандюгана, ни на какие переговоры не пошла, считая, что потеряла основное свое достоинство — внешность, хотя была максимум «мисс Самара» в году этак восьмидесятом. В общем, получил Саша пять лет общего режима, отправился отбывать срок в колонию за пределы Крыма — а вот на суде клялся совсем еще юношеским максимализмом: «Мама, я виноват, больше никогда…». Да все просил прощения у пострадавшей. Откуда ему было знать, что мать, чтобы избежать позора (да и по совести) сняла с депозита почти все свои накопления, чтобы возместить ущерб его жертве.
Ненадолго вернулся
Валентина Андреевна ездила к сыну на свидания, привозила передачи — когда сама, когда доверяла помощнику — человеку пожилому и молчаливому. Саша писал письма и даже звонил: мам, успокойся, вернусь, закончу институт, все будет хорошо. И ее даже не слишком напрягло, что писать стал реже за полгода до выхода на свободу — отсидев две трети положенного срока, «заслужил» условно-досрочное освобождение. Правда, не знал, что матери его свобода обошлась в пару тысяч долларов — начальник учреждения пару раз «пожаловался» Валентине, что не может достроить в зоне барак… Смог.
Только через пару месяцев после встречи с Сашей уже на свободе она поняла, что вернулся он не тем. Пока была на работе, сын приводил в дом странных ребят, с которыми она сталкивалась иногда в дверях дома, сам стал слишком веселым, разговаривал блатными прибаутками, а когда курил на крыльце дома, дым казался матери приторно сладким.
В общем, спустя всего три месяца Александр опять оказался под арестом — вместе со «странными» товарищами (как оказалось, эти «связи» он притащил с собой из колонии) они совершили серию разбоев и краж у местного населения, их довольно долго искали — милиционеры не могли поверить, что организатором преступлений был «однажды оступившийся» сын местной чиновницы.
На этот раз в зале судебных заседаний были хорошо знакомые Валентине люди — соседи, коллеги, в общем, потерпевшие. Сын на скамье подсудимых уже не просил прощения, криво улыбался, спорил с судьей и пострадавшими, вот только избегал смотреть матери в глаза.
Получил приговор суровый — уже семь лет в общей сложности, вместе с неотбытой частью прежнего наказания. И опять для Валентины начались суровые будни матери зека — поездки с передачками на другой конец страны. Думала даже, что, учитывая «подвиги» сына, попросят оставить работу. Нет, коллеги сочувствовали, поддерживали и старались не вспоминать, где находится Саша.
«Перепутал»
Каким-то чудом (теперь уже без вмешательства матери) Александр и в следующий раз воспользовался досрочным выходом на свободу — вместо семи отсидел пять лет. Но вот домой не вернулся. Точнее, в город-то приехал, но к матери пришел только поздороваться и категорически отказался жить у нее. Что-то плел про общежитие в соседнем городе, где устроился работать на завод, говорил о том, что не хочет портить ей репутацию. В общем, слышал и слушал только себя.
Звонил редко, но одну приятную (как поначалу думала Валентина) новость матери сообщил: сошелся, мол, с женщиной с ребенком, думает жениться, работа есть, так что не жалуется. Но вот в течение двух лет так и не удосужился познакомить мать со своей избранницей, хотя той очень хотелось внуков понянчить, возраст вроде уже подошел.
Беда грянула как гром среди ясного неба — опять Саша «залетел», да по такой статье, что вслух произнести трудно. Мать не знала — верить ли материалам уголовного дела, согласно которым ее сын жил с сожительницей, бывшей воровкой, ранее судимой пять (!) раз. Выяснилось, что эти годы они промышляли кражами вместе, во всяком случае, признались в пяти эпизодах.
Но не это главное — у сожительницы подрастала 16-летняя дочка, и поначалу Александр примерял на себя роль «благородного отца семейства». Потом игра в папашу парню наскучила, как, впрочем, и стареющая подельница, признававшаяся ему в любви, размазывая пьяные слезы по щекам. А «дочка» хорошела с каждым днем, гуляла с парнями, целовалась с ними под окном и выглядела совсем уж взрослой. Однажды, накурившись травки, которая у него всегда была в запасе, Александр обратил свой мужской взор на падчерицу, тем более что сожительница уже третий день «проведывала» свою не менее пьющую мать в пригороде.
Девочка сопротивлялась отчаянно — била озверевшего отчима тем, что под руку попадется. Несмотря на то, что попадались и тяжелые предметы вроде металлической настольной лампы, избежать изнасилования ей не удалось. Как только девочка оказалась более-менее свободной, кинулась к дверям, а на пороге уже стояла мать. Бывшая возлюбленная буквально озверела — видно, боролись в ней ревность и материнский инстинкт: табуреткой избила насильника так, что когда приехали вызванные ею милиционеры, он только начал приходить в себя. Но, на удивление, ничего особенного она ему не отбила, и в судебное заседание Александра привезли вполне целым.
По совокупности статей он отправился «топтать зону» на восемь с половиной лет, подельница, хоть и пострадавшая сторона, получила четыре года, девчонку забрала пьющая бабушка.
Александр отбыл уже три года своего срока, но мама на свидания не ездит — привозит передачи, сдает и отправляется домой, потратив на дорогу только туда долгие семь часов.
Ядвига БОЛТОВСКАЯ "Крымский ТелеграфЪ"
фото Архив "Крымский ТелеграфЪ"
материал опубликован в "КТ" № 148 от 16 сентября 2011 года
